Неточные совпадения
— Нимало. После этого
человек человеку на сем свете может делать одно только зло и, напротив, не имеет права сделать ни крошки добра, из-за пустых принятых формальностей. Это нелепо. Ведь если б я, например, помер и оставил бы эту сумму сестрице вашей по
духовному завещанию, неужели б она и тогда принять отказалась?
— Может быть, и есть… Но его надо знать… Он особенный, удивительный
человек. Он живет одною
духовною жизнью. Он слишком чистый и высокой души
человек.
Среди них немалое количество неврастеников, они читали Фрейда и, убежденные, что уже «познали себя», особенно крепко были уверены в своей исключительности. Все эти
люди желали встать над действительностью, почти все они были беспартийны, ибо опасались, что дисциплина партии и программы может пагубно отразиться на своеобразии их личной «
духовной конституции». Социальная самооценка этих
людей была выражена Алябьевым.
— Позволь, позволь, — кричал ей Варавка, — но ведь эта любовь к
людям, — кстати, выдуманная нами, противная природе нашей, которая жаждет не любви к ближнему, а борьбы с ним, — эта несчастная любовь ничего не значит и не стоит без ненависти, без отвращения к той грязи, в которой живет ближний! И, наконец, не надо забывать, что
духовная жизнь успешно развивается только на почве материального благополучия.
И, стремясь возвыситься над испытанным за этот день, — возвыситься посредством самонасыщения словесной мудростью, — Самгин повторил про себя фразы недавно прочитанного в либеральной газете фельетона о текущей литературе; фразы звучали по-новому задорно, в них говорилось «о
духовной нищете
людей, которым жизнь кажется простой, понятной», о «величии мучеников независимой мысли, которые свою
духовную свободу ценят выше всех соблазнов мира».
Учился он автоматически, без увлечения, уже сознавая, что сделал ошибку, избрав юридический факультет. Он не представлял себя адвокатом, произносящим речи в защиту убийц, поджигателей, мошенников. У него вообще не было позыва к оправданию
людей, которых он видел выдуманными, двуличными и так или иначе мешавшими жить ему,
человеку своеобразного
духовного строя и даже как бы другой расы.
— Вот, я даже записала два, три его парадокса, например: «Торжество социальной справедливости будет началом
духовной смерти
людей». Как тебе нравится? Или: «Начало и конец жизни — в личности, а так как личность неповторима, история — не повторяется». Тебе скучно? — вдруг спросила она.
—
Людей, которые женщинам покорствуют, наказывать надо, — говорил Диомидов, — наказывать за то, что они в угоду вам захламили, засорили всю жизнь фабриками для пустяков, для шпилек, булавок, духов и всякие ленты делают, шляпки, колечки, сережки — счету нет этой дряни! И никакой
духовной жизни от вас нет, а только стишки, да картинки, да романы…
Зимою Самгин выиграл в судебной палате процесс против родственников купца Коптева — «менялы» и ростовщика;
человек этот помер, отказав Марине по
духовному завещанию тридцать пять тысяч рублей, а дом и остальное имущество — кухарке своей и ее параличному сыну.
— Будучи несколько, — впрочем, весьма немного, — начитан и зная Европу, я нахожу, что в лице интеллигенции своей Россия создала нечто совершенно исключительное и огромной ценности. Наши земские врачи, статистики, сельские учителя, писатели и вообще
духовного дела
люди — сокровище необыкновенное…
Вероятно, возможны и неглупые
люди, которые, стремясь к устойчивости своих мнений, достигают состояния верующих и, останавливаясь в
духовном развитии своем, глупеют.
Он чувствовал себя окрепшим. Все испытанное им за последний месяц утвердило его отношение к жизни, к
людям. О себе сгоряча подумал, что он действительно независимый
человек и, в сущности, ничто не мешает ему выбрать любой из двух путей, открытых пред ним. Само собою разумеется, что он не пойдет на службу жандармов, но, если б издавался хороший, независимый от кружков и партий орган, он, может быть, стал бы писать в нем. Можно бы неплохо написать о
духовном родстве Константина Леонтьева с Михаилом Бакуниным.
— «Русская интеллигенция не любит богатства». Ух ты! Слыхал? А может, не любит, как лиса виноград? «Она не ценит, прежде всего, богатства
духовного, культуры, той идеальной силы и творческой деятельности человеческого духа, которая влечет его к овладению миром и очеловечению
человека, к обогащению своей жизни ценностями науки, искусства, религии…» Ага, религия? — «и морали». — Ну, конечно, и морали. Для укрощения строптивых. Ах, черти…
— Мы — последний резерв страны, — сказал он, и ему не возражали. Все эти
люди желали встать над действительностью, почти все они были беспартийны, ибо опасались, что дисциплина партии и программы может пагубно отразиться на своеобразии их личной «
духовной конституции».
— Монтане — это не совсем правильно, Монтан тут ни при чем;
люди моих воззрений называют себя —
духовными…
— Наши отцы слишком усердно занимались решением вопросов материального характера, совершенно игнорируя загадки
духовной жизни. Политика — область самоуверенности, притупляющей наиболее глубокие чувства
людей. Политик — это ограниченный
человек, он считает тревоги духа чем-то вроде накожной болезни. Все эти народники, марксисты —
люди ремесла, а жизнь требует художников, творцов…
Клим Иванович Самгин видел, что восторги отцов — плотского и
духовного — не безразличны девице, румяное лицо ее самодовольно пылает, кругленькие глазки сладостно щурятся. Он не любил
людей, которые много спрашивают. Ему не нравилась эта пышная девица, мягкая, точно пуховая подушка, и он был доволен, что отцы, помешав ему ответить, позволили Софье забыть ее вопрос, поставить другой...
Чтоб легче было любить мужика, его вообразили существом исключительной
духовной красоты, украсили венцом невинного страдальца, нимбом святого и оценили его физические муки выше тех моральных мук, которыми жуткая русская действительность щедро награждала лучших
людей страны.
Так как у тунгусов нет грамоты и, следовательно, грамотных
людей, то
духовное начальство здешнее, для опыта, намерено разослать пока письменные копии с перевода Евангелия в кочевья тунгусов, чтоб наши священники, знающие тунгусский язык, чтением перевода распространяли между ними предварительно и постепенно истины веры и приготовляли их таким образом к более основательному познанию Священного Писания, в ожидании, когда распространится между ними знание грамоты и когда можно будет снабдить их печатным переводом.
Вся
духовная энергия русского
человека была направлена на единую мысль о спасении своей души, о спасении народа, о спасении мира.
Человек есть существо природное, социальное и
духовное.
Духовное начало в
человеке есть истинная свобода, а отрицание духа, додуманное до конца, — неизбежно есть отрицание свободы.
Есть две основные точки зрения на соотношения кесаря, власти, государства, царства этого мира и духа,
духовной жизни
человека, царства Божьего.
Для выражения своей
духовной жизни
человек должен двигать руками, ногами, языком, т. е. прибегать к материальным знакам, без которых нельзя выразить любви или ненависти, нельзя осуществить волевых стремлений.
Люди духа иногда с легкостью отворачиваются от войны, как от чего-то внешне-материального, как чуждого зла, насильственно навязанного, от которого можно и должно уйти в высшие сферы
духовной жизни.
Весь трагизм жизни происходит от столкновения конечного и бесконечного, временного и вечного, от несоответствия между
человеком, как
духовным существом, и
человеком, как природным существом, живущим в природном мире.
Только соединение социального движения с
духовным движением может вывести
человека из состояния раздвоенности и потерянности.
Это должно было бы заставить Сартра признать идеальное,
духовное начало в
человеке.
Явление действительно нового
человека, а не изменение лишь одежд предполагает
духовное движение и изменение.
Если хотят сказать, что экономика и классовое положение
людей влияют на идеологию, на умственную и моральную и
духовную жизнь, то это можно вполне признать, не будучи ни марксистом, ни материалистом.
Почему возможна трагедия познания, почему свет Логоса не всегда освещает познавательный путь
человека, как существа
духовного, превышающего мир?
Без существования внутреннего
духовного ядра и творческих процессов, в нем происходящих, никакой новый социальный строй не приведет к новому
человеку.
Для осуществления социальной правды, для уничтожения эксплуатации
человека человеком, для создания бесклассового общества совсем не нужно свободного творчества, философии и эстетических ценностей, вредна религиозная и мистическая настроенность, противоречит цели социальной революции аристократическое понимание
духовной культуры.
Атеизм Маркса, который как будто бы более несомненен, чем его материализм, был вытеснением очень важных сторон
человека, как
духовного существа.
Но это трансцендентное начало святости, становящееся посредником между Богом и
человеком, должно что-то делать для русского
человека, ему помогать и его спасать, за него совершать нравственную и
духовную работу.
Христос учил о
человеке, как образе и подобии Божьем, и этим утверждалось достоинство
человека, как свободного
духовного существа,
человек не был рабом природной необходимости.
Коммюнотарность есть
духовное начало
людей, общность и братство в отношениях
людей, и она совсем не означает какой-то реальности, стоящей над
людьми и ими командующей.
Люди культурных и интеллигентных центров слишком часто думают, что центр тяжести
духовной и общественной народной жизни — в простонародье, где-то далеко в глубине России.
И вот
духовная энергия русского
человека вошла внутрь, в созерцание, в душевность, она не могла обратиться к истории, всегда связанной с оформлением, с путем, в котором обозначены границы.
Необъятные пространства, которые со всех сторон окружают и теснят русского
человека, — не внешний, материальный, а внутренний,
духовный фактор его жизни.
И сам принцип прав
человека был искажен, он не означал прав духа против произвола кесаря, он включен был в царства кесаря и означал не столько права
человека, как
духовного существа, сколько права гражданина, т. е. существа частичного.
Революционность в социальной борьбе за новое общество определяется обычно не по социальному идеалу, и не по
духовному и моральному изменению
людей, создающих новое общество, а по средствам, которые применяются в борьбе, по степени применения насилия.
Свобода человеческой личности не может быть дана обществом и не может по своему истоку и признаку зависеть от него — она принадлежит
человеку, как
духовному существу.
Идея демократии была осознана и формулирована в такую историческую эпоху, когда религиозное и философское сознание передовых слоев европейского человечества было выброшено на поверхность и оторвано от глубины, от
духовных истоков
человека.
Ошибка гуманизма была совсем не в том, что он утверждал высшую ценность
человека и его творческое призвание, а в том, что он склонялся к самодостаточности
человека и потому слишком низко думал о
человеке, считая его исключительно природным существом, не видел в нем
духовного существа.
Но внутренняя духовность
человека не может быть задавлена, как бы на него ни давила жестокая необходимость,
духовная жажда в нем пробудится.
Это не доказывает, а показывает существование Бога, так как обнаруживает в
человеке духовное начало.
Но это не имеет никакого смысла для тех, которые отрицают
духовную глубину
человека и рассматривают его лишь выброшенным вовне.
Но это не есть окончательный дуализм, это дуализм в
духовном и религиозном пути
человека.
Во избежание недоразумений, которыми пользуются для дурных целей, нужно сказать, что помещение совести и органа оценки в
духовную глубину
человека менее всего означает то, что любят называть «индивидуализмом».